Великие любовники. Часть 2: Сабина Шпильрейн и Карл Юнг - Svadba-Narofominsk.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Великие любовники. Часть 2: Сабина Шпильрейн и Карл Юнг

Великие любовники. Часть 2: Сабина Шпильрейн и Карл Юнг

Все знают, что современную психиатрию создали великие Зигмунт Фрейд и Карл Юнг. Но мало кто в курсе: в этом тандеме был третий глас науки, которая начала с роли пациентки и любовницы Юнга, а закончила как талантливейшая ученица Фройда. Какова же на самом деле история Сабины Шпильрейн – девушки, познакомивший и поссорившей двух главных психоаналитиков?

История болезни Сабины

В семье Сабины произошло горе, когда та была еще совсем маленькой – ее младшая сестра умерла от тифа. Это оставило глубокую рану в ее психике, которую только углубляли ужасные отношения с одним из родителей.

Ее отец – Николай Шпильрейн – был очень жестким человеком и не чуждался телесных наказаний. У девушки с патологически подавленной сексуальностью (есть некоторые намеки на проблемные отношения с матерью, но их верность пока не доказана), эти телесные наказания стали ассоциироваться с половым влечением, что повлекло за собой целый ряд патологий, таких как мазохизм и легкую нимфоманию.

«Отец любим для меня с болью» Дневник Сабины

Очень хорошо ситуация взаимоотношений с отцом Сабины передана в фильме “Опасный метод”, где Кира Найтли смогла передать неестественное болезненное удовлетворения от ударов отца.

Особая пациентка

Когда ее психические проблемы стали очевидны (у нее начались неконтролируемые приступы истерик) родители направили Сабину в лечебницу. Первый врач, который осмотрел девушку вынес вердикт: “Я — бессилен, случай шизофрении тяжёлый, ничем помочь не могу”.

Родители решили рискнуть и обратится в другое лечебное заведение, где при поступлении, по неизвестным причинам, не было указано диагноза девушки. И вот тут ей наконец-то повезло! Ведь в этой закрытой частной клинике работал ученик Зигмунда Фрейда!

В те временна лечения психических болезней полностью сводилось к банальному ограничению пациентов, дабы те не навредили ни себе, ни окружающим. Ни о какой дальнейшей адаптации не было даже речи. И только адепты фрейдовского учения начинали делать первые шаги на пути к излечению, ведь в их руках горел факел психоанализа.
Ее лечащим врачом стал Карл Юнг – самый известный ученик Зигмунда. Когда они встретились, девушке было 19, а психиатру 30, и она была его первой…пациенткой.

Лечение проходило, как по маслу. Сабина и Карл часами разбирали страхи и проблемы девушки. Она рассказывала ему все без утайки и уже через год полностью излечилась от своей болезни. И это была не шизофрения, а распространенная в то время женская истерия – проблемная, но не смертельная, и уж точно, излечимая, как показал талантливый психиатр.

Методы психоанализа настолько впечатлили девушку, что она не на шутку заинтересовалась психологией и психиатрией. И, следуя классическому развитию таких историй, заинтересовалась Сабина и своим лечащим врачом. А так как девушка, когда болезнь не мешала ей мыслить, была очень умной, образованной и талантливой, так и Юнг бросал на нее заинтересованные взгляды. Вот только преградой стояли врачебная этика (а больше, врачебная репутация, я думаю) и жена с детьми.

Но, Сабина стала для Юнга настоящим другом и, поэтому, он поддержал девушку в ее стремлении поступить на факультет медицины в Цюрихский университет. К тому же, снабдил ее рекомендациям, которые помогли той поступить.

Женщина, бывшая пациентка, еврейка в медицине– немыслимо для того времени! Но Сабина была не просто женщиной, а женщиной целеустремленной. Еще в клинике, в последние месяцы лечения, она помогала медсестрам и, таким образом, получала опыт работы в медицинской сфере.

Долой, врачебную этику!

Биографы до сих пор дискутируют на тему отношений Шпильрейн и Юнга: были они платоническими или эротическими, кто кого соблазнил, кто виноват в разрыве. У нас нет достоверных данных, но давайте представим ситуацию в тех моментах, которые известны.
Сабина была первой пациенткой Юнга. Он лечил ее целый год и все это время они в деталях обсуждали ее интимные патологии (хорошая такая тема, для исключительно дружеских отношений). Именно ситуация с Сабиной заставила Юнга впервые написать Фрейду (с которым он до этого не был знаком).

“Я работал по вашему методу, учитель, вылечил пациента, но совершил врачебную ошибку в том, что сблизился с Сабиной, переступил грань между врачом и пациентом, как мне теперь жить с этим?” Из Юнга письма Фрейду

Если собрать все это в кучу, то можно получить такие выводы (не обязательно правдивые, но стоящие размышлений):

  1. Шпильрейн уже имела психические отклонения, связанные с либидо, а потому любое непрофессиональное проявления чувств, могло, как резко оттолкнуть, так и резко привязать к себе девушку.
  2. Сабина была первым опытом Юнга в лечении, вследствие чего он мог не знать, как те или иные его действия влияют на психически чувствительную девушку.
  3. У этих двух были общие увлечения, что только способствовало их сближению и выходу за рамки “пациент-врач”.
  4. Если бы этот “шаг за черту” ограничился лишь платоническими отношениями, почему Юнг в панике начал писать Фрейду. А потом, когда тот ответил, что в этом нет ничего страшного и нужно просто обрезать все связи с Сабиной, Карл все равно продолжил с ней общение.

Они стали тайно встречаться. И этот момент тоже вызывает закономерный вопрос: если все было невинно и платонично – к чему скрываться? Что-то вы не договариваете, доктор Юнг!

“Любимая! Простите ли Вы мне то, что я таков, каков есть? Что я оскорбляю Вас этим и забыл по отношению к Вам обязанности врача?” Из письма Юнга Сабине

Но как известно, все тайное, на самом деле явное, просто не для всех. Их видели вместе и следственно обсуждали. Эта связь продлилась 4 года. После 1909 они продолжали переписываться, но уже исключительно на профессиональные темы.

Вылечил симптом, но оставил болезнь

Еще одним общим увлечением этих двух был Вагнер и его произведение «Кольцо Нибелунгов». Сабина была очарована персонажем Зигфрида, этим прекрасным представителем германского народа. Ее главной мечтой было родить мальчика от возлюбленного психиатра и наречь того этим мужественным именем.

Юнг же не желал, чтобы их отношения двигались куда-то дальше. Он был семейным человеком, уважаемым врачом и уж точно не собирался менять все это на любовь Сабины. Собственно, поссорились они как раз на почве этой темы. Сабина подняла вопрос об их дальнейших отношениях, что и привело к краху этой связи, а точнее, просто стало поводом Юнга уйти.

“Один комплекс в настоящее время ужасно держит меня за уши, а именно – пациентка, которую я как-то однажды с огромной самоотверженностью вытащил из очень тяжелого невроза, обманувшая мою дружбу и мое доверие самым оскорбительным образом. Она мне устроила неприличный скандал только лишь потому, что я отказался зачать с ней ребенка” Из письма Юнга Фрейду

Давайте снова поразмышляем на тему всего вышенаписанного. Сабина попала к Юнгу с диагнозом “истерия”, которая развилась на почве тирании отца. По замыслам самого Юнга, он должен был заменить собой образ отца в сознании девушки и таким образом изжить его.
Первый этап прошел блестяще: как уже говорилось ранее, за год у девушки прошли приступы истерики и панических атак. Но вот со вторым произошлапромашка. Толи по незнанию (давайте не будем забывать, что он был лишь начинающим психиатром), толи по какой-то другой причине, но Юнг не “вытравил” уже свой образ из сознания Сабины. Наоборот, он старательно укреплял его там на протяжении 4 лет, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Он помог ей адаптироваться в социуме, дал цель в профессиональной деятельности, но он не вылечил ее до конца – лишь купировал симптомы. Нужно заметить, что это не претензии, а простая констатация факта, так как на то время, социализация подобных пациентов уже была великим достижением.

Не пациентка, не любовница, а коллега

Сабину можно по праву считать источником многих идей Юнга и Фрейда, а также катализатором их отношений. Именно из-за нее Карл впервые написал Зигмунду, после чего между ними завязалась переписка. Именно Сабину использовали ученные, как поле боя своих взглядов на проблемы психиатрии. Именно девушка стала тем поводом для окончательной ссоры, что навсегда развела психиатрию на два враждующих лагеря.

Но главное, что нужно знать Сабина Шпильрейн – это не бывшая пациентка и любовница Карла Юнга. Она – блестящий психиатр, открывший немало новых теорий и направлений психиатрии. Сабина была первой, кто начал практиковать глубокую детскую психиатрию. Из ее работ и Юнг, и Фрейд развивали собственные теории. Поэтому стоит понимать, что у современной психиатрии не два основных столпа, а три.

Сабина Шпильрейн: женщина, которая поссорила Фрейда и Юнга

17 августа 1904 года в пол-одиннадцатого утра в швейцарскую клинику Бург-Хёльцли поступила восемнадцатилетняя пациентка из Ростова-на-Дону — Сабина Шпильрейн. Лечащим врачом девушки назначили восходящую звезду клиники, молодого психиатра Карла Густава Юнга. Так началась одна из самых известных и скандальных историй, связанных с зарождением психоанализа.

Шейвэ Шпильрейн (впоследствии Сабина Николаевна) родилась в Ростове-на-Дону в очень состоятельной семье. Её отцом был ученый, купец Первой гильдии Нафтулий Мойшевич (Николай Аркадьевич) Шпильрейн. Мать – Ева Шпильрейн, в девичестве Люблинская окончила университет и получила профессию стоматолога. Оба деда Сабины были раввинами, причем дед по материнской линии, ребе Мордехай Люблинский из Екатеринослава, считался почти легендарным человеком, потому что смог предсказать день собственной смерти.Сабина была старшим ребенком, за ней родились сыновья Ян, Исаак и Эмиль, а потом младшая Эмилия, Милочка.


Семья Шпильрейн (Ева Марковна, Сабина, Николай Аркадьевич, Эмиль, Ян, Исаак)

Отношения между родителями были сложными, но детей они воспитывали единодушно и строго, прилагая много усилий для их развития – нанимали нянь, домашних учителей, обучали музыке, к которой у Сабины было истинное призвание. В разные дни недели в семье говорили на разных языках – русском, английском, французском и немецком.

В 1904 году Сабина, исключительно талантливая девочка, окончила с золотой медалью Екатерининскую женскую гимназию в Ростове-на-Дону. Перед ней открывалось два пути: выйти замуж или продолжить обучение в университете. Но планы спутало нервное расстройство.

Психическое расстройство возникло у девушки не на пустом месте. Как стало известно из записей Юнга, её мать была настоящим шопоголиком – одержимо скупала все, что попадалось ей на глаза, а потом панически боялась, что её траты обнаружит муж. А ещё она постоянно конкурировала со старшей дочерью за любое мужское внимание, пресекая все попытки подростка кокетничать, флиртовать или любым другим образом выражать свою пробуждающуюся сексуальность.

Отец Сабины был человеком с исключительно тяжелым характером. Он непрерывно пребывал в депрессии, изматывал близких разговорами о самоубийстве и нещадно порол старшую дочь за мельчайшие провинности. Из-за удушливой атмосферы внутри семьи, эти моменты телесного наказания наедине с отцом стали для подростка пиком сексуального возбуждения и вскоре вылились в появление невроза.

К 18 годам Шпильрейн страдала множественными тиками, не выносила прикосновений, при любой попытке мужчин заговорить с ней только дерзко высовывала в ответ язык и часто впадала в неконтролируемые истерики.

К тому времени Густав Юнг, молодой швейцарский доктор, всерьез увлекся новым методом своего старшего австрийского коллеги Зигмунда Фрейда — так называемой разговорной терапией, ставшей впоследствии новым ответвлением психиатрии — психоанализом.

Он начал переписку с Фрейдом, которая положила начало их продуктивной, но недолговечной дружбы, а молодая еврейка стала первой пациенткой, на которой Юнг опробовал методику австрийского коллеги.

Читайте также:  ТОП-10 лучших новогодних подарков для детей и взрослых

С помощью психоанализа Шпильрейн удалось полностью излечить всего лишь за год, и уже в следующую осень талантливая девушка смогла поступить в Цюрихский университет на медицинское отделение.


Карл Юнг в США, 1910 год // Library of Congress

Правда, по мере исцеления возник один побочный эффект, и вину Юнг спешил возложить на Сабину: «В ходе лечения моей пациентке не повезло в меня влюбиться», — писал он в одном из писем Фрейду.

Однако это чувство совсем не было односторонним, и вскоре у Юнга и Шпильрейн завязался бурный роман. Как бы позднее ни пытался Юнг оправдать себя тем, что был с Сабиной, «исключительно боясь, что иначе её болезнь вернется», его нежные письма к ней говорят об обратном. Когда в 1908 году девушка вернулась на летние каникулы на родину в Ростов, Юнг писал ей: «Никогда я не осознавал так ясно, как теперь, насколько я к тебе привязан».

У Юнга, однако, были все причины не афишировать их отношения — на тот момент он был женат и растил с супругой Эммой двоих детей. Более того, весь беззаботный и, пожалуй, сибаритский уклад жизни психоаналитика проистекал из большого состояния, наследницей которого была Эмма.


Карл Юнг с женой Эммой

Скрывать отношения на стороне становилось все сложнее — Шпильрейн и Юнга видели гуляющими под руку в цюрихских парках, по городу поползли слухи. Вскоре мать девушки получила анонимное письмо, которое заставило госпожу Шпильрейн писать Юнгу с просьбой не «разрушать жизнь» девушки, которую он же и спас.

Его ответ на это письмо был удивительно резким — в его понимании мать Шпильрейн должна была смириться с великой вероятностью того, что между мужчиной и девушкой могут завязаться иного рода отношения после продолжительной дружбы. И этому не надо препятствовать. Правда, общение с любовницей он временно прекратил.

После скандала, который устроила ей мать, Шпильрейн пыталась связаться с Юнгом, но он на ее письма не отвечал. Тогда девушка решается написать письмо Зигмунду Фрейду. Она знала, что ее врач и любовник описывал её случай в своей корреспонденции к знаменитому австрийцу.


Зигмунд Фрейд в своём домашнем кабинете, 1930 г.

Получив от Шпильрейн письмо с просьбой о личной встрече, Фрейд поинтересовался у Юнга, кто эта девушка и что же происходит. Молодой врач, испугавшись, что роман с пациенткой может серьезно навредить его репутации в научных кругах, быстро отрекся от своих чувств. В объяснительном письме к Фрейду он дошел до того, что обвинил Шпильрейн в коварном его соблазнении с целью создать скандальную ситуацию.

Тем не менее Фрейд ответил Шпильрейн и захотел узнать её версию происходящего. В откровенном письме девушка описала свои отношения с Юнгом в деталях. Фрейд не мог не заметить, как умело и талантливо Шпильрейн анализирует себя и своего бывшего врача.

Фрейд дал ей совет: поскорее избавиться от чувств к своему бывшему лечащему врачу и начал многолетнюю переписку с Сабиной, но уже не как с больной женщиной, а как с коллегой.

Через пару месяцев обсуждения романа Юнга и Шпильрейн слухи в обществе поутихли, а сами тайные отношения вышли на новый виток и продлились еще несколько лет. Юнг не мог выбросить Шпильрейн из своей жизни, а она нашла в себе силы его простить.

Тем временем научная карьера Шпильрейн продолжала развиваться. Талантливая женщина с необычайно острым умом, она стала одной из женщин-пионеров психоанализа. И чем дальше Шпильрейн самостоятельно продвигалась в своих научных изысканиях, тем более напряженным становились их отношения с Юнгом.

В своей научной переписке любовники в деталях обсуждали новые теории. К тому времени взаимная симпатия Юнга и Фрейда заметно охладела. Они становились все более подозрительны и ревнивы насчет открытий друг друга, и эта параноидальность распространилась и на восприятие Юнгом работ Шпильрейн.

Прочтя университетскую диссертацию Шпильрейн о шизофрении, Юнг заявил, что многие идеи позаимствованы из его работ. А после знакомства с её следующей крупной работой на тему тяги человека к самоуничтожению, он и вовсе обвинил её в плагиате.

После этого в ответном письме Шпильрейн взорвалась: «Перестань расстраивать сам себя без всякого повода!» Юнг поспешил заверить её, что был слишком резок и, возможно, невнимателен, когда читал работу, и взял свои обвинения обратно.

Профессиональной трагедией Сабины Шпильрейн стало то, что она оказалась пешкой в сложных отношениях двух блестящих ученых. Ни один из них не мог воспринимать её талантливые труды всерьез.

Они не могли преодолеть предубеждение против того, что она была женщиной и бывшей пациенткой. Между собой в переписке они покровительственно называли её «маленькой девочкой» и «маленькой исследовательницей», не желая ставить на одну ступень с собой.

Так, Шпильрейн послала свою работу о тяге к уничтожению и Фрейду. Поначалу он совсем не оценил ее открытия и посчитал глупой «детской» придумкой. Но через восемь лет после этой работы он опубликовал свою знаменитую книгу «По ту сторону принципа удовольствия», основной предмет которой — «влечение к смерти» (часть фрейдовской пары Эрос-Танатос) — целиком и полностью основан на наблюдениях Шпильрейн. Правда, стоит отдать ученому должное, он по достоинству отметил вклад Шпильрейн в примечании к книге.

По мере того как отношения Фрейда и Юнга ухудшались, оба ученых начали вымещать на Сабине свое недовольство друг другом. Фрейд отпускал саркастические замечания о ее привязанности к «германскому герою», а Юнг упражнялся в остроумии насчет её «фрейдистских» тезисов. Принижая заслуги Шпильрейн, они пытались тем самым унизить друг друга.

В попытке убежать из этого утомительного замкнутого круга и порвать болезненную связь с Юнгом Шпильрейн выходит замуж за русского доктора Павла Шефтеля, и в 1913 году у них рождается дочка. На протяжении следующего десятилетия она перемещается по всей Европе — работает психоаналитиком в Институте Жан-Жака Руссо в Женеве и даже открывает центр детской психологии в послереволюционной Москве.

В 1924 году она с мужем переезжает в родной Ростов-на-Дону, у них рождается второй ребенок.

Последние годы стали самыми тяжёлыми. В 1937 году арестованы и расстреляны все её три брата. Сабину не репрессировали только потому, что она вела скромный образ жизни, в отличие от братьев, которые стали известными научными фигурами в стране. В этом же году умирает муж, год спустя она хоронит отца. Из всей своей большой семьи она остаётся одна.

Когда началась война и фашисты стремительно приближались к Ростову, старая еврейка с двумя молодыми дочками даже не пытались прятаться! Её подвёл многолетний опыт жизни в Европе – Сабина не верила, что от нации, которая дала миру Гёте, может исходить зло. Информацию об уничтожении нацистами евреев она считала ещё одной ложью большевистской пропаганды.

В августе 1942 года Сабину с двумя детьми, как и тысячи других ростовчан, расстреляли фашисты в Змиевской балке.


Памятная табличка на доме Сабины Шпильрейн в Ростове

Юнг же, потеряв связь с Шпильрейн в реальной жизни, обессмертил её в своих работах. В его знаменитой теории архетипов существует два вида человеческой души, нашего внутреннего «Я» — анимус и анима. Ученый связывал анимус с мужским началом, жестким, принципиальным и направленным на принятие направленных во внешний мир решений. Анима же характеризовалась им как эмоциональная, зависимая от настроения и направленная вовнутрь часть души. Юнг придавал этой части внутреннего «Я» как опасные, так и вдохновляющие свойства. Он писал, что качества анимы он однажды встретил в «женщине… пациентке, талантливой психопатке, которая стала неотъемлемой частью моего сознания». Так, покинув жизнь ученого, Сабина Шпильрейн навсегда стала частью его души.

Трактовать этот сложный роман можно по-разному. В книгах одних биографов симпатия стоит на стороне Шпильрейн, в других — на стороне Юнга. К сожалению, вплоть до 1977 года, когда рукописи работ Шпильрейн были обнаружены в архивах швейцарского университета, она была известна широкой общественности только как скандальная любовница Юнга и героиня переписки между двумя светилами психоанализа.

Начиная с 1980 годов рукописи и работы Шпильрейн начали переиздавать, а её вклад в развитие психоанализа был признан международным научным сообществом. Столетие спустя психоаналитическая любовная история, известная нам по трехсторонней переписке, обрела новую жизнь в нескольких художественных и документальных фильмах. Фильм «Меня звали Сабина Шпильрейн» (2002) — самый достоверный фильм-репродукция о ней, а «Опасный метод» Дэвида Кроненберга о любовных отношениях Сабины и Юнга – самый популярный и самый недостоверный.


Кадр из фильма «Опасный метод» Дэвида Кроненберга

Грязные тайны великих психиатров: Юнг и Фрейд шантажировали друг друга своими женщинами

Новый фильм режиссера Дэвида Кроненберга “Опасный метод”, выдвинутый на соискание премии “Оскар”, раскрывает нелицеприятные подробности жизни и работы великих психиатров начала XX века – Карла Густава Юнга и Зигмунда Фрейда. Между гениями встала женщина – бывшая пациентка первого и сотрудница второго. Хотя показанные в фильме эпизоды порки Шпильрейн Юнгом не получили подтверждения, документы пролили свет на другие нелицеприятные подробности жизни и работы обоих гениев.

Считается, что Юнг и Фрейд, которые в течение шести лет сотрудничали и вели обширную переписку, перестали общаться, поскольку Юнг разочаровался в знаменитой теории Фрейда о сексуальном инстинкте и его подавлении, лежащих в основе истерических состояний и неврозов.

Но в 1977 году в подвале одного из женевских особняков нашли ящик с документами, которые пролили свет на истинную причину разрыва, пишет издание The Daily Mail. Среди этих бумаг были дневники Сабины Шпильрейн – пациентки Юнга, которую он не только успешно вылечил, но и вступил с ней в связь. Там также нашли черновики ее писем обоим психиатрам и переписку между двумя светилами медицинской мысли.

Российскую подданную Сабину Шпильрейн привезли Юнгу в 1904 году. Тогда ей было 18 лет. В медицинской карточке Шпильрейн говорилось, что она “смеется и плачет в странным образом перемешанной и навязчивой манере”. Кроме того, у нее отметили сильный нервный тик. Она трясла головой, высовывала язык и дергала ногами. Шпильрейн отправили к Юнгу из другой психиатрической клиники, где не смогли ее вылечить.

Молодой врач нашел внешность пациентки “восточной и сладостной”, а выражение ее лица – “чувственным и мечтательным”, при этом сама она была убеждена в том, что выглядит дурно.

Из бесед с пациенткой психиатр установил, что причиной ее состояния были проблемы с родителями. Подверженный депрессиям и маниакально желающий властвовать, ее отец с энтузиазмом наказывал дочь, как морально, так и физически. Он отводил дочь в особую комнату, где бил ее. Эти наказания дочь вынуждена была выносить аж до 11-летнего возраста. Мать Сабины также была властной натурой и, подобно отцу, била и унижала дочку. В результате Сабина была преисполнена чувства вины, а также подавленной сексуальности, испытывая постоянные фантазии на тему проступков и наказаний.

Попав на лечение к Карлу Густаву Юнгу, Сабина Шпильрейн ежедневно изливала ему свои чувства в продолжительных беседах. Юнгу стало понятно, что теперь Сабина фиксирует свои чувства на нем, перенеся на него ту нездоровую, болезненную любовь, которую она чувствовала к отцу.

Однажды Юнг уехал из своей лечебницы на целый день. На следующий день Сабина заявила ему, что фантазировала о том, как он будет причинять ей боль, и стала умолять его сделать это. “Я хочу эту боль, я хочу, чтобы вы сделали со мной нечто очень плохое, чтобы вы заставили меня сделать нечто, чему противодействует все мое существо”, – умоляла она доктора.

Читайте также:  Билл Гейтс рекомендует: 6 книг, которые нужно прочесть

Карл Густав и Сабина: от порки к нежным письмам

Согласно фильму Кроненберга, Юнг уступил этим мольбам и принялся пороть ее, как это делал и ее отец. Вряд ли этот эпизод соответствует реальности. Но нет сомнений, что врач и пациентка вступили в отношения, вышедшие далеко за пределы, очерченные врачебной этикой. Психиатр колебался, пытаясь сопротивляться ее настояниям, но в конце концов позволил ей ассистировать в психологической лаборатории.

Шпильрейн оказалась способной ученицей и получила очень хорошее образование. В конце концов по своей начитанности и интеллекту она превзошла супругу Юнга Эмму.

Через год Шпильрейн оставила лечебницу Юнга и поступила учиться в медицинский институт, надеясь стать психиатром. После этого Юнг впервые написал Фрейду, чтобы сообщить ему об эффекте его метода психотерапии. Польщенный Фрейд ответил, и завязалась переписка, в ходе которой Фрейд относился к Юнгу не столько как учитель к ученику, сколько как отец к сыну. Когда в 1907 году ученые встретились, они проговорили 13 часов без перерыва.

В то же время Шпильрейн, продолжая учиться в мединституте, по-прежнему виделась с Юнгом. Постепенно психиатр так привык к своей бывшей пациентке, что начинал нервничать, когда она не спешила давать о себе знать. Однажды Юнг даже написал ей: “Вернись ко мне в пору моей нужды, верни мне хотя бы часть любви, вины и самопожертвования, что я смог тебе дать, когда ты была больна. Но теперь именно я – болен!”

Разговоры об их взаимоотношениях, ходившие в Цюрихе, достигли матери Шпильрейн, которая получила анонимное письмо, возможно, от Эммы Юнг. Госпожа Шпильрейн написала Юнгу: “Тогда вы спасли мою дочь, но теперь вы не должны разрушать ей жизнь”.

Взбешенный и перепуганный грядущим ударом по своей репутации Юнг в ответном письме пригрозил потребовать гонорар за лечение дочери, объявив при этом, что больше видеться с ней не будет. Сабина же, не желая расставаться с Юнгом, написала Фрейду с просьбой о помощи.

“Четыре с половиной года назад доктор Юнг был моим врачом, а затем стал моим другом и, наконец, моим “поэтом”, то есть возлюбленным. Он проповедовал полигамию, и его жена не должна была возражать”, – писала она. Юнг, ожидая чего-то подобного, заранее написал Фрейду, что “некая пациентка” постоянно пыталась в свое время совратить его.

Должно быть, гора упала с плеч Юнга, когда оказалось, что Фрейд проигнорировал письмо Сабины. Но несколько месяцев спустя отношения возобновились, когда Юнг согласился встретиться с Сабиной, чтобы обсудить ее диссертацию. Но когда Юнг раскритиковал ее научную работу, связь снова прервалась. Уязвленная и обиженная, Сабина отправилась в Вену, где вошла в ближний круг Фрейда. Там она рассказала последнему, что Юнг “разрушил ее жизнь”. Вот тогда-то сотрудничество двух великих психиатров и превратилось во вражду. Именно в то время между ними разгорелся спор о природе либидо.

Как поссорились Фрейд с Юнгом: неизвестные страницы

В апреле 1912 года Фрейд написал Юнгу, что Шпильрейн “обсудила с ним некоторые вопросы личного свойства”, и дал понять, что использует ее признания, чтобы дискредитировать теории Юнга. Тот в ответ намекнул, что может рассказать об отношениях Фрейда с собственной родственницей.

Таким образом, великие умы принялись шантажировать друг друга, а меж двух огней попала женщина, дорогая для них обоих. Сама Шпильрейн оказалась талантливым психоаналитиком, но оба гения не отдали должное ей как первооткрывательнице ряда теорий, вместо этого используя их в собственных работах.

Разочаровавшись в обоих, Шпильрейн вышла замуж в 1912 году за врача Пауля Шефтеля, а в 1924 году вернулась на родину, где в 1942 году погибла от рук немецко-фашистских оккупантов. Отношения же между Фрейдом и Юнгом испортились окончательно. Когда в 1913 году они приехали на конгресс психоаналитиков, то даже не разговаривали там друг с другом.

Юнг пытался оправдаться перед Шпильрейн в последних письмах к ней, но ее заслуг как психоаналитика так и не признал. Она оказалась не единственной пациенткой Юнга, с которой он позволял себе переступать через принципы врачебной этики. Но именно Шпильрейн оказалась, видимо, предметом самой нежной и болезненной страсти великого психиатра.

Ученица Фрейда, любовница Юнга

Не поверив в падение мифа о германском герое, она с дочерьми, среди десятков тысяч евреев пошла к своей будущей могиле в Змиёвской балке под Ростовом. Очерк о слепоте гениального ума нашей соотечественницы Сабины Шпильрейн

Фото: «Новая газета»

  • Не поверив в падение мифа о германском герое, она с дочерьми, среди десятков тысяч евреев пошла к своей будущей могиле в Змиёвской балке под Ростовом. Очерк о слепоте гениального ума нашей соотечественницы Сабины Шпильрейн

    Уроженка Ростова-на-Дону, Сабина Николаевна, или, по изначально данному родителями имени, Шейва Нафтульевна Шпильрейн (1885–1942), — не только выдающийся российский психоаналитик, но и, наверное, самая известная жертва Холокоста, погибшая на территории бывшего СССР.

    Впервые я услышала о ней от ныне покойного Сергея Аграчева, первого постсоветского президента Московского психоаналитического общества — наследника созданного в начале 1920-х Русского психоаналитического общества. «У нее была странно-пропорциональная во временном отношении жизнь, — рассказывал Аграчев. — Первые 19 лет: детство и юность в Ростове, средние 19 — годы учебы и работы в Европе, последние 19 лет — возвращение в Советскую Россию: успехи, потом фактический запрет на профессию, ведь психоанализ был запрещен в 1930-х, переезд в родной Ростов и, наконец, смерть от рук фашистов в 1942 году».

    Через два года после этого разговора, в 1998 году, 46-летний Сергей Аграчев умер от сердечного приступа. В России психоаналитик — профессия повышенного риска. Предшественник Аграчева на высшей позиции отечественного психоанализа, создатель Государственного психоаналитического института и глава Международного дома-лаборатории «Международная солидарность» (на расцвет тому и другому были отведены лишь два года, 1923–1925) профессор Иван Ермаков погиб в саратовской тюрьме в 1942 году. Были репрессированы и другие столичные психоаналитики.

    Шпильрейн по возвращении из Швейцарии (в 1922–23-м она преподавала психоанализ в женевском Институте Руссо и, в частности, выучила Жана Пиаже, ставшего величайшим в истории педологом, исследователем детства) — тоже сначала работала в Москве. В той же самой «Международной солидарности». Там она была старшей коллегой и наставницей молодых Льва Выготского и Александра Лурия; оба стали столпами советской психологии, но уже в другую эпоху.

    Чем она делилась с ними? В ее багаже было многое. Медицинская степень Цюрихского университета (1909), курс истории искусств в Мюнхенском университете и членство в основанном Фрейдом Венском психоаналитическом обществе (1911), работа в хирургической клинике в Лозанне и изучение музыкальной композиции (1914–1915), опыт практики в Берлине (1917): после революции купец первой гильдии Николай Шпильрейн уже не мог поддерживать дочь материально. Странствия по всей немецкоговорящей ойкумене: Германия, Австрия, Швейцария. И главное: написание в канун Первой мировой войны работы «Разрушение как причина бытия». Именно из работы «малышки Шпильрейн» — так неполиткорректно венский мэтр называл коллегу — Фрейд почерпнул идею о роли Танатоса, влечения к смерти, во всем психологическом «дизайне» человека.

    Стоит сказать, что подход Шпильрейн к теме был не так угрюм, как у Фрейда. Шпильрейн видела в разрушении не повод для мировой скорби, а часть программы, причем не только биологической. И в психологическом смысле человеку, если он хочет быть счастлив и здоров, нужно радикально поступиться частью самости: индивидуум «умирает» в паре, пара — в потомстве, наличное — в становящемся. Гётевское «Умри — и стань!» прямо-таки звенит в этой работе.

    Фрейд мысль Шпильрейн развил по-своему; некоторые считают, что он ее идейно обобрал и затер. Вряд ли это так, но он совершенно точно выговаривал ей за ее реющее, пламенное увлечение германским миром, германским мифом. «Я желаю Вам с успехом отбросить Ваши инфантильные мечтания о германском победителе и герое, на которых основана вся Ваша оппозиция по отношению к Вашему окружению и происхождению», — писал ей Фрейд в 1914 году.

    А у Шпильрейн были причины мечтать о «германском победителе и герое». Она любила своего старшего коллегу Карла Густава Юнга. Когда в августе 1904 года ее, потрясенную смертью младшей сестры, привезли в цюрихскую клинику душевных болезней Бургхёльцли, Юнг не только на ней первой опробовал свой аналитический метод, но и вылечил ее. В апреле 1905-го эта чистая душа отправила документы — аттестат ростовской Екатерининской гимназии — в медшколу Цюрихского университета, честно указав в качестве обратного адреса Бургхёльцли. Выпускницам российских императорских гимназий, к слову, вход в европейские университеты был открыт; а Шпильрейн была золотой медалисткой.


    Кира Найтли в роли Сабины Шпильрейн в фильме «Опасный метод»

    В 2011 году вышел голливудский фильм Дэвида Кроненберга «Опасный метод»: там любовная история Юнга и Шпильрейн включает секс и сцену порки. Но одноименная книга нью-йоркского психоаналитика Джона Керра, по которой снят фильм, — интеллектуально-документальный бестселлер, основанный на письмах двоих, ясно говорит лишь о тайне. Этот российско-европейский роман, как и история Тургенева и Виардо, парит в воздухе. Все «было», и ничего «не было».

    И вот эта женщина, писавшая в своем дневнике «Зигфрид жив, жив, жив» и «Разум! Есть ли такая вещь?», оказалась в Ростове, где в середине 1920-х работал, к примеру, завотделом партийной жизни краевой газеты «Советский Юг» молодой Александр Фадеев. Что она делала там?

    Работала врачом в поликлинике. Была тем, кем она и была, — педологом. Ее последняя научная статья в европейском журнале Imago вышла в 1931 году. Свидетельства запечатлели образ немолодой и немодно одетой женщины, что-то пишущей в блокноте. Казалось, личная жизнь — а у нее были и муж, врач Павел Шефтель, и две дочери, Рената и Ева, — кончилась в 1919 году, когда прервалось ее общение с Юнгом.

    Накануне Первой мировой Юнгу было два видения: дважды кровавые потоки заливали Европу. Первый, 1914–1918 годов, миновал Шпильрейн. Второй достиг Дона в июле 1942-го.

    Ни в одной семье, пережившей ужас фашистского наступления на Дон, он никогда не будет забыт — он будет рассказан, передан, истолкован, вручен потомкам как ключ с обязательством передачи. Передаю.

    Вермахт лета 1942 года уже не был вермахтом октября 1941-го: скорая кампания не удалась, противник озверел. Накануне сдачи городов гражданские власти и военное командование предупреждали население о той прямой и непосредственной угрозе жизни, которую представляло гитлеровское войско, в частности для еврейских семей и семей командиров Красной армии, всех «военспецов». Но бежать на юг, в Баку, и дальше, морем, в среднеазиатский Красноводск — могли не все. Решались — не все. Война — момент предельной цены решения в условиях неопределенности.

    Момент, когда принимать решение уже поздно, всегда наступает внезапно. 24 июля в Ростов-на-Дону вошли немцы.

    «Отказ Шпильрейн уехать — это пример завораживающей нас слепоты выдающегося ума; это своего рода самоослепление Эдипа, — говорил Сергей Аграчев. — Она не поверила в то, что немцы могут совершать все то, о чем рассказывала газета «Правда».

    Газета «Правда» в те дни была похожа на вагнеровскую партитуру, по накалу оркестрового тутти. Судьба мира лежала на весах: выход фашистов к бакинской нефти предрешал исход войны. Пробиваясь вперед, терзая и мучая, враг шел на Баку.

    Читайте также:  Хамам – приятное очищение тела и души одновременно

    Предание сохранило ошеломительную отповедь Шпильрейн немецкому солдату: она жила в Германии, немцы — культурный народ, как может он творить эти зверства?! 11–12 августа те, к кому она обращалась, повели ее и еще 27 тысяч ростовских евреев к пригородной Змиёвской балке. Рядом с Сабиной Шпильрейн шли ее дочери, Ева и Рената. Изучавшая композицию, она ушла в контрапунктный, поворотный момент планетарного противостояния и борьбы. Не в тишине анонимности и в безвестности, а в страшном шуме, в мелодическом хаосе, сопровождающем уход настоящего героя.

    Пауза, тишина, долгая фермата перед очередным вступлением оркестра.

    В 1974 году в подвале женевского здания, где располагался Институт Руссо, нашли коробку, собственность доктора Sabina Spielrein. В архиве были ее дневники, копии ее писем к Юнгу и Фрейду, оригиналы их ответов.

    «Зигфрид жив, жив, жив» — она ведь считала «Зигфридом» свою героическую судьбу, а не Юнга.

    Она немного чужая всем. И родному еврейству, с ее обожанием «Зигфрида», и родной России, с ее зримым одиночеством в ней, и германской «второй родине», где она была вечным мигрантом. Помнить ее мы можем только вместе, евреи, русские, немцы.

    Елена Бердникова,
    специально для «Новой»

    Роковое либидо

    Сабина Шпильрейн родилась 7 ноября 1885 года в состоятельной семье в городе Ростове-на-Дону. Ее отец был удачливым предпринимателем, мать сначала работала дантистом, что являлось большой редкостью в то время, а после замужества посвятила свою жизнь семье. Супруги Шпильрейн воспитывали пятерых детей: троих сыновей, Сабину и ее сестру – Эмилию. По традиции богатых и образованных еврейских семей все дети получили блестящее образование. Как и ее братья, Сабина с раннего детства кроме русского знала еще немецкий, английский и французский языки.

    Однако в 14 лет учебу Сабине пришлось прервать. Она потеряла сестру, которую любила больше всех на свете. Эмилия умерла от тифа, Сабине же, и раньше не отличавшейся крепким здоровьем, день ото дня становилось хуже. Ее мучили галлюцинации и ночные страхи, истерические припадки. Желая вылечить единственную дочь, родители отправили ее в одну из лучших заграничных психиатрических клиник неподалеку от Цюриха.

    В клинике девушке поставили диагноз “психотическая истерия”, ее лечащим врачом был назначен в то время никому не известный Карл-Густав Юнг. 19-летняя Сабина стала первой пациенткой, на которой молодой специалист опробовал психоаналитический метод Фрейда. Юнг подробно описывал ход лечения в письмах к своему учителю. Результат лечения превзошел все ожидания. За 8 месяцев Юнгу удалось устранить симптомы болезни Сабины. Этот успех повысил его авторитет в глазах научной общественности. В 1907 году в своем докладе он сообщает о случае пробного психоаналитического лечения. На практике Юнг доказал фрейдовскую теорию истерии, в которой всегда есть “доля сексуального вытеснения, произведенного в юности”.

    Но был и еще один результат лечения, который Юнг скрыл от своего наставника: Сабина Шпильрейн полюбила его, и он ответил ей взаимностью.

    В 1977 году в подвале женевского дворца Вильсон, где раньше располагался институт психологии, была обнаружена сенсационная находка – ранее неизвестная переписка между Фрейдом, Юнгом и Шпильрейн, а также дневник последней. На многочисленных письмах, открывших все тайны пионеров психоаналитики, стояли даты с 1906-го по 1923 год.

    Изучая эти документы, специалисты пришли к следующему выводу: Сабина стала разменной картой в отношениях двух светил психиатрии. Между собой Фрейд и Юнг осуждали ее и называли “соблазнительницей”. В письмах же к Шпильрейн оба пытались воздействовать на девушку, причем далеко не всегда честными методами. Изучив эти документы, итальянский исследователь Юнга Альдо Каротенуто выпустил книгу “Тайная симметрия: Сабина Шпильрейн между Юнгом и Фрейдом” с подзаголовком “Нерассказанная история женщины, изменившей раннюю историю психоанализа”. Автор встал на сторону Юнга, обвиняя Шпильрейн во всех грехах вплоть до ссоры великих психоаналитиков. Что же на самом деле происходило в этом треугольнике?

    Три года – с 1906-го по 1909-й – длилась любовная связь женатого Карла Юнга с пациенткой, которая была моложе его на десять лет. Сабина Шпильрейн полностью отдалась этим отношениям, мечтая родить ребенка от любимого мужчины и назвать его именем героя “Песни о Нибелунгах” – Зигфрида. Сперва Юнг поддерживал ее желание, но позже решил бросить Сабину ради спасения своего брака и карьеры. Как раз в это время у них с женой родился сын, названный отцом Зигфридом. Кстати, супруга Юнга также являлась его бывшей пациенткой.

    Незадолго до окончательного расставания с Сабиной в марте 1909 года Юнг счел себя обязанным открыть правду (точнее полуправду) Фрейду. Он написал ему о трудном разрыве любовной связи, не сообщая, однако, что речь идет о больной, которую он лечил по методу своего учителя: “Один комплекс в настоящее время ужасно держит меня за уши, а именно – пациентка, которую я как-то однажды с огромной самоотверженностью вытащил из очень тяжелого невроза, обманувшая мою дружбу и мое доверие самым оскорбительным образом, который только можно вообразить. Она мне устроила неприличный скандал только лишь потому, что я отказался зачать с ней ребенка”.

    В это время Сабина Шпильрейн, обвиняемая женатым мужчиной в недостойном поведении, тяжело страдала. Ее дневник, который она вела в 1908 -1912 годах, весь пронизан чувствами к Карлу Юнгу. Как цельная личность Сабина не могла довольствоваться ролью любовницы. Последняя запись в дневнике датирована 14 июля 1912 года. Она весьма лаконична: “Вышла замуж за Павла Шефтеля”.

    Дружба с Фрейдом

    Сабину Шпильрейн в какой-то степени можно назвать подарком судьбы Карлу Юнгу. Их отношения, балансировавшие на грани публичного скандала, в конце концов принесли ему немалую пользу.

    Вылечившись, Сабина занялась изучением психоанализа на медицинском факультете Цюрихского университета. В 1911 году она завершила свое образование и защитила диссертацию, посвященную психологической подоплеке шизофрении. В том же году она прочитала в Ростове-на-Дону лекцию по психоанализу.

    Сабина стала второй женщиной-психоаналитиком, занятым серьезными разработками, и самым известным и лучшим учеником Юнга. Она много практиковала, имеется 30 работ, написанных Шпильрейн на немецком и французском языках. Две из них – “О психологическом материале одного случая шизофрении” и “Деструкция как причина становления” – причислены к выдающимся психоаналитическим сочинениям. Ссылки на них и даже некоторые заимствования имеются у Фрейда. Ученица Юнга считала, что сексуальные желания человека связаны с представлением о смерти, и доказывала зависимость в восприятии образов смерти и рождения.

    По поводу ее работ Юнг позволял себе высказываться в том духе, что в них слишком много личного и других недочетов. Но скорее всего в этой оценке тоже много личного. Сабине же в сентябре 1911 года он писал: “Я позволю себе откровенно дать Вам совет, поскольку после долгих размышлений мне удалось изгнать из своего сердца всю горечь по отношению к Вам. Конечно, она не имеет никакого отношения к опубликованной Вами диссертации, а лишь отражает те страдания, которые я пережил из-за Вас и которые Вы пережили из-за меня. Фрейд, конечно, примет Вас в свой круг. Обратитесь к нему как к великому учителю, и все будет хорошо”.

    И Сабина в самом деле обратилась к 56-летнему Фрейду, с которым уже два года вела переписку. Вскоре Шпильрейн вступила в знаменитое фрейдовское “Общество по средам” в Вене.

    Охлаждение между Юнгом и Фрейдом, начавшееся со Шпильрейн, закончилось полным разрывом личных и научных (позже возникли две разные школы психоаналитической теории Фрейда и Юнга) отношений в 1913 году. Поводом послужило расхождение во взглядах на либидо.

    Прежняя привязанность Фрейда к своему ученику и другу была в значительной степени мотивирована, как это ни парадоксально, национальностью Юнга. Фрейд, сам являвшийся евреем, говорил единомышленникам: “Коллеги арийского происхождения нам совершенно необходимы, иначе психоанализ станет жертвой антисемитизма”. На фоне откровенно антисемитских настроений, царивших в обществе и научных кругах, опасения Фрейда по поводу того, что психоанализ могут заклеймить как “еврейское учение”, были вполне обоснованными.

    После разрыва с Юнгом Фрейд выпустил статью “Заметки о любовном переносе”, где обрисовал историю взаимоотношений Юнга и Шпильрейн, не называя настоящих имен. В своей работе он обстоятельно, с изрядной долей сарказма доказывал, что любовь между пациенткой и врачом произошла не вследствие личностных качеств последнего, а лишь как перенос на него эротических фантазий больной.

    Простить Юнгу молчания он так и не смог. В своих письмах Фрейд сожалел о том, что Шпильрейн “изводится тоской по Юнгу”. Он чувствовал: женщина до сих пор любит своего врача и учителя и все ее работы посвящены именно ему, потому постоянно воздействовал на Сабину. Несмотря на это, Шпильрейн переводила работы Юнга на русский язык и пропагандировала его идеи в Советском Союзе. Фрейду это очень не нравилось, он предпочел бы видеть ее в качестве своего переводчика. Он испытывал ревность к Юнгу, которая, безусловно, носила личностный характер.

    В свою очередь, Карл Юнг пытался перетянуть авторитетного психоаналитика на свою сторону. Бывший любовник не брезговал откровенным запугиванием, внушая Сабине страх за жизнь ребенка, которым она была беременна в то время от своего мужа.

    Шпильрейн еще долгое время автономно поддерживала отношения с Фрейдом и Юнгом, но окружение и последователи великих психоаналитиков относились к ней настороженно (положение это сохранилось и много дольше после смерти всех трех героев нашего рассказа). И хотя Сабина пыталась помирить поссорившихся друзей и во многих случаях вела себя куда благороднее обоих, в конфликте обвиняли прежде всего именно ее.

    Сабина продолжала колесить по Европе и работать за границей. Устав ждать, ее муж начал жить с другой женщиной, вскоре у них родился ребенок. Это наконец уязвило Сабину, и в 1923 году она возвратилась на Родину. Ей удалось вернуть мужа, у них родилась вторая дочь – Ева, но в конце концов они все-таки развелись и последние годы жили отдельно. Обе дочери – Рената и Ева – не пошли по стопам матери, а стали пианистками, причем весьма талантливыми.

    В России Шпильрейн открыла приют для детей, надеясь, что в коммуне им будет житься лучше, чем в родных семьях. Просуществовал он недолго: его закрыли, а в тридцатых годах в Союзе психоанализ вовсе запретили. Тогда же в сталинских лагерях погибли все три брата Сабины Шпильрейн, талантливые и успешные ученые: Эмиль – биолог, Ян – математик и Исаак – психолог. Последние годы жизни ростовчанка провела без любимой работы, полностью разочарованная.

    В 1942 году Сабина и обе ее дочери вместе с другими евреями были убиты нацистами в оккупированном Ростове. Никто не мог убедить ее покинуть город. Она не верила, что представители высококультурного народа, среди которых она долго жила и одного из которых так сильно любила, способны причинить ей вред. Последний раз ее с дочерьми видели 11 августа в колонне по пути к Змиевской балке.

    История русской еврейки, стоявшей у истоков психоанализа, чрезвычайно заинтересовала многих зарубежных исследователей, драматургов, писателей и кинематографистов. Пару лет назад итальянский режиссер Роберто Фаэнца первым добился права постановки фильма “Меня зовут Сабина Шпильрейн”. В России же и в родном городе Шпильрейн о ней знают крайне мало. Лишь через 60 лет после гибели к ее дому на улице Пушкинской прибили мемориальную табличку.

    Ссылка на основную публикацию