Дети с ДЦП теперь могут ходить почти как здоровые дети! - Svadba-Narofominsk.ru
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (пока оценок нет)
Загрузка...

Дети с ДЦП теперь могут ходить почти как здоровые дети!

“Ваш сын инвалид? Так почему же он ходит в детсад вместе с нашими здоровыми детьми?”

Четырехлетнего мальчика, страдающего детским церебральным параличом, родители других детей. изгнали из дошкольного учреждения

Четырехлетние двойняшки Женя и Боря с рождения болеют детским церебральным параличом. «Женечка на несколько минут старше брата, – говорит мама мальчиков винничанка Виктория, – ему тяжело ходить, он передвигается, опираясь на палочку. А Боренька ходячий, и с виду даже не скажешь, что он болен, но у него незначительная задержка психоречевого развития.»

«Последние два года малыши посещали специализированную группу винницкого детсада № 24. Мы с мужем заметили – сыновьям нравится играть и общаться со сверстниками. И не только с такими же, как они сами, больными детьми, но и с обычными, здоровыми. Когда ездим с ними в санаторий или гуляем на детских площадках, видим: у наших малышей все время появляются новые друзья. Поэтому нам так хотелось, чтобы они ходили в садик вместе со здоровыми детками!»

«По распоряжению заведующей детсадом сына заставили выпить корвалол, не посоветовавшись ни со мной, ни с лечащим врачом ребенка»

Виктория с мужем прочли немало специализированной литературы об интегрированном (инклюзивном) обучении, когда здоровые дети и малыши с ограниченными возможностями играют и учатся вместе. В выигрыше от этого все. И обычные дети, которые, учась понимать немного отличающихся от них сверстников, становятся добрее, милосерднее. И дети, страдающие недугами, благодаря такому общению ощущают себя полноценными членами общества. Прошло около года, прежде чем заведующая детсадом и специалисты городского отдела образования приняли решение, чтобы одного из мальчиков, Борю, перевести в группу обычных детей. Малыш, как и его здоровые сверстники, полностью самостоятельный – и кушает сам, и ходит на горшок. К тому же опыт общения с обычными детками Боря приобрел летом в дежурном садике. Там ему очень понравилось.

Виктория недоумевает, почему в министерских циркулярах детям с инвалидностью и их родителям предоставлено право выбора школы и детсада, а вот реально добиться этого почти невозможно

– Поначалу, привыкая к новой для него обстановке в группе здоровых детей, малыш поплакал, – вспоминает Виктория, – но вскоре с удовольствием играл со своими сверстниками. Первые два дня я забирала сынишку домой сразу после обеда, на третий же день воспитательница посоветовала оставить его до вечера. Меня никто не предупредил, что именно в тот вечер состоится родительское собрание, посвященное моему ребенку. Собравшиеся мамы и папы, обсудив вопрос о шкафчиках, вдруг сообщили, что хотели бы со мной поговорить. Одна из мам спросила: «Ваш мальчик ведь инвалид?» Я ответила, что это действительно так. «Так почему же он ходит в садик вместе с нашими здоровыми детьми? – допрашивала меня женщина. – Если они будут общаться с инвалидом, где гарантия, что не станут такими же?» Другая мама посетовала, что ее сын стал копировать движения моего Бореньки и, дескать, это что-то неприличное. Третья заявила, что мой малыш мешал спать ее дочке. Я пыталась было объяснить, что Боре, как и любому другому ребенку, просто необходимо
время, чтобы привыкнуть к новой обстановке, к новым друзьям, и в дальнейшем он никому не создаст проблем.

– Конкретные обвинения в адрес вашего сынишки прозвучали? Может, он бросил игрушкой в кого-то из детей или подрался?

– Никаких претензий к ребенку и ко мне не было. Да и не может Боря кого-то обидеть, он никогда ни с кем не дерется. Разговор сводился к тому, что мой сын болен, а значит, ему не место в группе здоровых детей! Мне втолковывали, мол, вдруг мальчика побьют или станут обижать? (Как будто такого не может произойти со здоровыми детьми.) Да и на лицах других молодых мам, которые молчали, читалось: ваш сын – изгой, и видеть его мы не хотим! Я поразилась, сколько агрессии было в этих людях. Сказала лишь одно: никто из нас не знает, что может случиться с ним завтра.

Удивило, что всеобщее негодование поддержала воспитательница. Она еще и огласила диагноз сынишки, подкрепив его собственными размышлениями о том, что такие дети пребывают в своем мире, что никакого лечения для них нет.

– Но ведь мальчик посещал специализированную группу этого же детсада. Если бы воспитательницу что-то настораживало в его поведении, она могла посоветоваться с коллегой, которая знала его лично?

– Конечно, могла. Большинство воспитателей и нянечек в этом дошкольном учреждении – добрые люди, заботящиеся о своих маленьких воспитанниках. Я предполагаю, что родителей против Бореньки настроила. заведующая детсадом. Однажды я уличила ее в том, что по ее распоряжению воспитательницы потчевали сынишку. корвалолом, когда он разнервничался, потому что его насильно заставляли позавтракать. Но ведь ребенок не солдат, чтобы жить по приказу. Кроме того, дачу лекарства не согласовали ни со мной, ни с лечащим врачом мальчика. А вскоре узнала, будто бы и другие мамы жаловались, что их детям без ведома родителей дают какие-то лекарства. Я не получила ответ на вопрос, почему так происходит, поэтому и написала письмо о возмутительных фактах мэру города. Об этом узнала заведующая. И тут же сменила гнев на милость – попросила никуда не обращаться, потому что, дескать, и сама может навести порядок во вверенном ей детсаду. А взамен предложила решить вопрос о переводе Бореньки в группу обычных детей.

Еще я выступала против ночных групп для больных деток, предостерегая родителей, что малыши страдают от недостатка внимания. С ними ведь необходимо ежедневно заниматься лечебной физкультурой, да и просто разговаривать. (Но оказалось, что за ночные группы персонал получает доплату, поэтому мои высказывания и возмутили заведующую детского учреждения.) Не промолчала, когда в нашей специализированной группе стали отключать электроэнергию с целью экономии. А ведь у многих деток и так проблемы со зрением.

«Если необходимо, мы выделим волонтера, который бы сопровождал малыша в группе обычных детей»

В садике братьям нравилось – пока Боря занимался аппликацией, Женя осваивал тренажер, учась ходить

– Не понимаю, как можно так цинично выступить против человека? – возмущается региональный представитель Национальной Ассамблеи инвалидов Украины в Винницкой области Светлана Демко. – Выходит, если ребенок инвалид, он уже не человек? А ведь в этом дошкольном учреждении 20 лет работает Центр реабилитации детей с нарушениями опорно-двигательной системы и страдающих детским церебральным параличом. В детсаду три специализированные группы с такими детками. И именно это должно было бы сподвигнуть коллектив внедрять интегрированное обучение. Разъяснить родителям обычных детишек, что никакого вреда их чадам такие малыши не принесут. Обратиться к опыту общественных организаций. Мы могли бы поддержать такого ребенка, перешедшего в группу здоровых детей, выделив сопровождающего его волонтера. К сожалению, вместо того, чтобы помочь этой семье, заведующая детсадом лишь сетовала, что группа переполнена, что дети шумят и это мешает ребенку, наконец, что в группе нет пандуса.

Заведующая детсадом Татьяна Михайлюк отказалась пообщаться с корреспондентом «ФАКТОВ». Сказала только, что из-за неприятностей, свалившихся на нее из-за слишком активной мамы мальчиков, она плохо себя чувствует. И без согласования с руководством департамента образования горсовета не может ничего комментировать. Посоветовала обратить внимание на интернетовский сайт детсада, на котором рассказано об инклюзивном образовании. Сайт действительно привлекательный, красочный. А в статье об инклюзивном образовании в общих фразах отмечается, что оно необходимо детям-инвалидам. В первую очередь потому, что общение со здоровыми сверстниками способствует развитию их коммуникативных и социальных потребностей, концентрации внимания, успешной социальной адаптации. Но, несмотря на убедительное описание необходимости внедрения инклюзивного образования, ни об одном успешном примере в статье не упомянуто!

– В отличие от многих других мам, которые пострадали подобным образом, Виктория не промолчала, – отмечает Наталья Головко, заместитель председателя совета Ассоциации защиты и помощи инвалидам «Открытые сердца». – Женщина обратилась ко многим должностным лицам, которые могут защитить права ее и ее детей. Тем более что в прошлом году Министерство образования, науки, молодежи и спорта утвердило концепцию развития инклюзивного образования в Украине, а Кабмин принял соответствующее распоряжение «Об утверждении плана мероприятий, касающихся внедрения инклюзивного и интегрированного образования в общеобразовательных учебных заведениях на период до 2012 года». Закона же об инклюзивном образовании в Украине по-прежнему нет. Именно поэтому ничтожно малое количество детей-инвалидов воспитывается в детсадах, учится в школах и вузах. Да и в основном это дети с общими заболеваниями. Те же ребятишки, которым необходимы особые условия для учебы, вынуждены пребывать в специализированных заведениях и группах. Увы, коллеги-педагоги убеждены, что таким детям и там комфортно.

«Человек такой, каким его захотел видеть Господь»

– Думаю, и мальчики, и их родители не должны страдать из-за того, что так решили какие-то важные тети или дяди, – считает Ирина Саранча, сотрудник центра для детей-инвалидов «Промiнь». – Я тоже родилась с детским церебральным параличом. Но это не помешало мне получить два высших образования, поступить в аспирантуру и работать над кандидатской диссертацией. Правда, несмотря на то, что я обладаю знаниями и опытом, постоянно слышу унизительное: «Ты – инвалид!» Два года работала заместителем директора по учебно-воспитательной работе центра, и вот недавно меня понизили в должности лишь потому, что, дескать, мой почерк и речь не всем понятны. Как только я стала настаивать, что почерк не главное, что сейчас есть много технических средств, с помощью которых можно излагать свои мысли, мне тут же дали понять: молчи, ведь ты инвалид! Теперь многие коллеги относятся ко мне настороженно лишь потому, что им так сказали. Печально! За рубежом совершенно другое отношение к людям с физическими ограничениями. На должности руководителей центров реабилитации инвалидов, которые финансируются из государственного или местных бюджетов, назначают людей с ограниченными физическими возможностями или тех, в чьих семьях есть такие люди. Потому что они знают проблемы инвалидов изнутри, соответственно, и помогать им смогут больше.

Увы, недружелюбное отношение к Боре – еще одно доказательство того, что многие здоровые и благополучные сограждане не готовы воспринимать инвалидов как обычных членов общества. Но ведь если человек плохо ходит или плохо разговаривает, это совсем не значит, что он «не такой». Это значит, таким его захотел видеть Господь, такова его форма бытия.

А тем временем Виктория и члены ее семьи много занимаются с детками и радуются каждой маленькой победе над их недугом. И верят – всем детям с инвалидностью и их родителям должно быть предоставлено право выбора школы или детского сада не только в министерских циркулярах, но и в реальной жизни. Но пока вопрос с детсадом для малышей так и не решен.

– К сожалению, у воспитателя группы, в которую был переведен мальчик, не хватило опыта и педагогического такта цивилизованным образом разрешить возникшую конфликтную ситуацию, – сетует директор департамента образования Винницкого горсовета Владимир Буняк. – Мы собрали педагогический совет этого дошкольного учреждения и обсудили, как сделать, чтобы ребенок мог продолжать ходить в группу с обычными детьми. Прислушиваемся к советам представителей общественных организаций. Надеюсь, вскоре мальчик пойдет в детсад – в обычную группу, а со временем, возможно, переведем в нее и братишку этого малыша. Проблема ведь не в детях, проблема – во взрослых. А многие взрослые просто не привыкли видеть рядом людей с инвалидностью.

Когда утром мальчики, как обычно, засобирались в детсад, Виктория объяснила им, что теперь они будут оставаться дома. Родители малышей решили временно, до улаживания конфликта, не водить сынишек в дошкольное учреждение. Но так как мама и папа маленьких Бори и Жени продолжают работать, им иногда приходится брать двойняшек с собой на работу.

5 вредных мифов о ДЦП

С диагнозом ДЦП (детский церебральный паралич) я живу с рождения. Точнее — с годовалого возраста (примерно тогда врачи наконец-то определили, как называется то, что со мной происходит). Я окончила спецшколу для детей с ДЦП, а через 11 лет пришла туда работать. С тех пор прошло уже 20 лет… По самым скромным подсчетам, я знаю, более или менее близко, больше полутысячи ДЦПшников. Думаю, этого достаточно для того, чтобы развеять мифы, которым склонны верить те, кто столкнулся с этим диагнозом впервые.

Читайте также:  Топ-8 упражнений для секса: формула успеха в постели

Миф первый: ДЦП — тяжелое заболевание

Не секрет, что многие родители, услышав от врача этот диагноз, испытывают шок. Особенно в последние годы, когда СМИ все чаще и чаще рассказывают о людях с тяжелой формой ДЦП — о колясочниках с поражением рук и ног, невнятной речью и постоянными насильственными движениями (гиперкинезами). Им и невдомек, что многие люди с ДЦП нормально говорят и уверенно ходят, а при легких формах вообще не выделяются среди здоровых. Откуда же берется этот миф?

Как и многие другие заболевания, ДЦП варьируется от легкой до тяжелой степени. По сути, это даже не болезнь, а общая причина целого ряда расстройств. Ее суть — в том, что во время беременности или родов у младенца оказываются поражены отдельные участки коры головного мозга, в основном те, которые отвечают за двигательные функции и координацию движений. Это и вызывает ДЦП – нарушение правильной работы отдельных мышц вплоть до полной невозможности управлять ими. Медики насчитывают более 1000 факторов, которые могут запустить этот процесс. Очевидно, что разные факторы вызывают разные последствия.

Традиционно выделяются 5 основных форм ДЦП, плюс смешанные формы:

Спастическая тетраплегия – самая тяжелая форма, когда больной из-за чрезмерного напряжения мышц не в состоянии управлять ни руками, ни ногами и нередко испытывает сильные боли. Ею страдает только 2% людей с ДЦП (здесь и далее статистика взята из Интернета), но именно о них чаще всего рассказывают в СМИ.

Спастическая диплегия – форма, при которой сильно поражены либо верхние, либо нижние конечности. Чаще страдают ноги – человек ходит с полусогнутыми коленями. Для болезни Литтля, наоборот, характерно сильное поражение рук и речи при относительно здоровых ногах. Последствия спастической диплегии имеют 40% ДЦПшников.

При гемиплегической форме поражены двигательные функции руки и ноги с одной стороны тела. Ее признаки есть у 32%.

У 10 % людей с ДЦП основная форма – дискинетическая или гиперкинетическая. Для нее характерны сильные непроизвольные движения – гиперкинезы – во всех конечностях, а также в мышцах лица и шеи. Гиперкинезы часто встречаются и при других формах ДЦП.

Для атаксической формы характерен пониженный тонус мышц, вялые замедленные движения, сильное нарушение равновесия. Она наблюдается у 15% больных.

Итак, малыш родился с одной из форм ДЦП. А дальше включаются другие факторы — факторы жизни, которая, как известно, у каждого — своя. Поэтому то, что происходит с ним после года, правильнее называть последствиями ДЦП. Они могут быть совершенно разными даже в рамках одной формы. Знаю человека со спастической диплегией ног и довольно сильными гиперкинезами, который окончил мехмат МГУ, преподает в институте и ходит в турпоходы со здоровыми людьми.

С ДЦП рождается, по разным данным, 3-8 младенцев из 1000. Большинство (до 85 %) имеет легкую и среднюю тяжесть заболевания. Это значит, что многие люди просто не связывают особенности их походки или речи со «страшным» диагнозом и считают, что в их окружении ДЦПшников нет. Поэтому единственный источник сведений для них — публикации в СМИ, которые отнюдь не стремятся к объективности…

Миф второй: ДЦП излечим

Для большинства родителей детей с ДЦП этот миф крайне привлекателен. Не задумываясь о том, что нарушения в работе мозга сегодня не исправляются никакими средствами, они пренебрегают «неэффективными» советами рядовых врачей, тратя все сбережения и собирая огромные суммы с помощью благотворительных фондов, чтобы оплатить дорогостоящий курс в очередном популярном центре. Между тем, секрет облегчения последствий ДЦП отнюдь не столько в модных процедурах, сколько в постоянной работе с малышом начиная с первых недель жизни. Ванны, обычные массажи, игры с распрямлением ножек и ручек, поворотами головы и выработкой точности движений, общение — вот та база, которая в большинстве случаев помогает организму ребенка частично компенсировать нарушения. Ведь главная задача раннего лечения последствий ДЦП — не исправление самого дефекта, а предупреждение неправильного развития мышц и суставов. А этого можно достичь только ежедневным трудом.

Миф третий: ДЦП не прогрессирует

Так утешают себя те, кто столкнулся с нетяжелыми последствиями заболевания. Формально это верно – состояние мозга действительно не меняется. Однако даже легкая форма гемиплегии, практически не заметная окружающим, уже к 18 годам неизбежно вызывает искривление позвоночника, которое, если им не заниматься, — прямой путь к раннему остеохондрозу или межпозвонковым грыжам. А это – сильные боли и ограничение подвижности вплоть до невозможности ходить. Подобные типичные последствия есть у каждой формы ДЦП. Беда лишь в том, что в России эти данные практически не обобщаются, а потому растущих ДЦПшников и их родных никто не предупреждает об опасностях, подстерегающих в будущем.

Гораздо лучше известно родителям, что пораженные участки мозга становятся чувствительными к общему состоянию организма. Временное усиление спастики или гиперкинезов могут вызвать даже банальный грипп или скачок давления. В редких случаях нервное потрясение или серьезное заболевание вызывают резкое длительное усиление всех последствий ДЦП и даже появление новых.

Разумеется, это не значит, что людей с ДЦП надо содержать в тепличных условиях. Наоборот: чем крепче организм человека, тем легче он адаптируется к неблагоприятным факторам. Однако если процедура или физическое упражнение регулярно вызывают, к примеру, усиление спастики, от них нужно отказаться. Ни в коем случае нельзя делать что-либо через «не могу»!

Особое внимание должны проявлять родители к состоянию ребенка с 12 до 18 лет. В это время даже здоровые дети испытывают серьезные перегрузки из-за особенностей перестройки организма. (Одна из проблем этого возраста – рост скелета, опережающий развитие мышечных тканей.) Знаю несколько случаев, когда ходячие дети из-за проблем с коленными и тазобедренными суставами в этом возрасте садились на коляску, причем навсегда. Именно поэтому западные врачи не рекомендуют ставить на ноги ДЦПшников 12-18 лет, если до этого они не ходили.

Миф четвертый: всё от ДЦП

Последствия ДЦП бывают самые разные, и все же их перечень ограничен. Однако близкие людей с этим диагнозом порой считают ДЦП причиной не только нарушения двигательных функций, а также зрения и слуха, но и таких явлений как аутизм или синдром гиперактивности. А главное – считают: стоит вылечить ДЦП – и все остальные проблемы решатся сами собой. Между тем, даже если причиной болезни действительно стал ДЦП, лечить надо не только его, но и конкретное заболевание.

Особенно забавно фраза «У вас же ДЦП, чего вы хотите!» звучит в устах врачей. Не раз и не два я слышала ее от докторов разных специальностей. В этом случае приходится терпеливо и настойчиво объяснять, что хочу я того же, что и любой другой человек, – облегчения собственного состояния. Как правило, врач сдается и назначает те процедуры, которые мне необходимы. В крайнем случае, помогает поход к заведующему. Но в любом случае, сталкиваясь с тем или иным заболеванием, человеку с ДЦП приходится быть особенно внимательным к себе и порой подсказывать врачам нужное лечение, чтобы свести к минимуму негативное воздействие процедур.

Миф пятый: с ДЦП никуда не берут

Здесь утверждать что-либо с опорой на статистику крайне сложно, ибо надежных данных попросту нет. Однако, если судить по выпускникам массовых классов спецшколы-интерната № 17 г. Москвы, где я работаю, лишь единицы после школы остаются сидеть дома. Примерно половина поступает в специализированные колледжи или отделения вузов, треть — в обычные вузы и колледжи, кое-кто сразу идет работать. В дальнейшем трудоустраивается не менее половины выпускников. Иногда девушки после окончания школы быстро выходят замуж и начинают «работать» мамой. С выпускниками классов для детей с умственной отсталостью ситуация сложнее, однако и там около половины выпускников продолжает учебу в специализированных колледжах.

Этот миф распространяют в основном те, кто не в состоянии трезво оценить свои способности и хочет учиться или работать там, где ему вряд ли удастся соответствовать предъявляемым требованиям. Получая отказ, такие люди и их родители нередко обращаются в СМИ, стремясь силой добиться своего. Если же человек умеет соизмерять желания с возможностями, он находит свой путь без разборок и скандалов.

Показательный пример – наша выпускница Екатерина К., девушка с тяжелой формой болезни Литтля. Катя ходит, но может работать на компьютере всего одним пальцем левой руки, а ее речь понимают только очень близкие люди. Первая попытка поступить в вуз на психолога не удалась – посмотрев на необычную абитуриентку, несколько преподавателей заявили, что отказываются ее учить. Через год девушка поступила в Академию печати на редакторский факультет, где была дистанционная форма обучения. Учеба пошла настолько успешно, что Катя стала подрабатывать сдачей тестов за своих однокашников. Устроиться после окончания вуза на постоянную работу ей не удалось (одна из причин – отсутствие трудовой рекомендации МСЭ). Однако время от времени она работает модератором учебных сайтов в ряде вузов столицы (трудовой договор оформляется на другого человека). А в свободное время пишет стихи и прозу, выкладывая произведения на собственный сайт.

Сухой остаток

Что же я могу посоветовать родителям, которые узнали, что у их малыша ДЦП?

Прежде всего – успокоиться и постараться уделять ему как можно больше внимания, окружая его (особенно в раннем возрасте!) только положительными эмоциями. При этом постарайтесь жить так, будто в вашей семье растет обычный ребенок – гуляйте с ним во дворе, копайтесь в песочнице, помогая своему малышу наладить контакт со сверстниками. Не нужно лишний раз напоминать ему о болезни – ребенок должен сам прийти к пониманию своих особенностей.

Второе – не уповайте на то, что рано или поздно ваш ребенок будет здоровым. Примите его таким, какой он есть. Не следует думать, что в первые годы жизни все силы надо бросить на лечение, оставив развитие интеллекта «на потом». Развитие ума, души и тела взаимосвязаны. Очень многое в преодолении последствий ДЦП зависит от желания ребенка их преодолеть, а без развития интеллекта оно просто не возникнет. Если же малыш не понимает, зачем нужно терпеть дискомфорт и трудности, связанные с лечением, пользы от таких процедур будет немного.

Третье – будьте снисходительны к тем, кто задает нетактичные вопросы и дает «глупые» советы. Помните: недавно вы сами знали о ДЦП не больше, чем они. Постарайтесь спокойно вести такие разговоры, ведь от того, как вы будете общаться с окружающими, зависит их отношение к вашему ребенку.

А главное – верьте: у вашего ребенка всё будет хорошо, если он вырастет открытым и доброжелательным человеком.

Дети с ДЦП: как им адаптироваться в «мире здоровых»?

  • Автор Александр Николаевич Ломакин
  • В Ребенок от 1 до 3 лет
  • Опубликовано 04.03.2019
  • Нет комментариев

Вместе с «беби-бумом», ростом рождаемости и снижением детской смертности Россию «накрыла волна» детской инвалидизации: по данным статистики Минобразования, ежегодно в стране на 5% растет число детей с ограниченными возможностями здоровья. Единой базы учета российских детей с детским церебральным параличом (ДЦП) нет, поскольку официальные данные начали публиковаться в Москве только с 2015 года. Если верить статистике столичной медико-социальной экспертизы, то в 2016 году численность детей с ДЦП в Москве составила 3,1 случая на 1000 детского населения.

Почему рождаются дети с ДЦП?

Под диагнозом «ДЦП» специалисты подразумевают особое аномальное состояние, при котором возникает дефект моторной функции мозга. ДЦП у детей может возникать либо внутриутробно, либо во время родов (интранатально) или в течение месяца после рождения. К сожалению, диагноз ДЦП сегодня является пожизненным, а основной задачей пациента становится контроль за своими движениями и речью.

Современным исследователям пока не удалось установить точные причины возникновения ДЦП, однако определенные факторы риска врачи все же определили и, значит, — научились их предотвращать. По данным исследований, около 80% проблем, приводящих к ДЦП, формируется в результате влияния на плод различных инфекций (неонатальный сепсис, энцефалит, менингоэнцефалит) и родовых травм (внутричерепная родовая травма, послеродовые травмы центральной нервной системы, гипербилирубинемия новорожденных), которые и вызывают аномалии в развитии мозга. По мнению российского врача акушера-гинеколога, профессора Виктора Радзинского, главными причинами ДЦП у детей являются родовая травма и кислородная недостаточность в родах, которые вызывают повреждения головного мозга.

Читайте также:  Как правильно питаться, чтобы не поправляться: 5 простых правил

Как беременная и ее врач могут снизить риск развития ДЦП у ребенка?

  • вовремя проходить лечение инфекционных заболеваний, перинатальных инфекций и сепсиса;
  • соблюдать все рекомендации гинеколога, если беременность протекает с осложнениями и существует риск преждевременных родов;
  • если женщина прошла процедуру искусственного оплодотворения, возможно, на сроке до 34-й недели гестации ей будет предложено уменьшить многоплодные беременности — этому не стоит сопротивляться;
  • если в анамнезе у беременной уже были преждевременные роды, необходимо установить их причину и исключить риски ДЦП у последующих детей;
  • если определенные риски выявлены, беременной стоит выбрать надежный (а лучше — специализированный) роддом, где новорожденному смогут оказать грамотную помощь и предотвратить необратимые патологии в случаях, если у малыша возникнут неонатальные судороги, синдром дыхательного расстройства или гипогликемия.

ДЦП у детей: симптомы

Можно ли вылечить ДЦП у ребенка?

Существует определенная «стратегия», в соответствии с которой развивается ребенок: трехмесячный малыш держит голову, четырехмесячный — переворачивается на спинку и на живот, шестимесячный — садится, годовалый — ходит и говорит простейшие слова, а в два года — строит фразы. Если что-то происходит «не по правилам», специалисты считают такие нарушения задержкой моторного развития и одним из факторов риска развития ДЦП.

Этот диагноз иногда ставят сразу после рождения, а иной раз — и в годовалом возрасте, поскольку признаки ДЦП у детей до года распознать не всегда возможно. Ведь ДЦП может скрываться под «маской» синдрома мышечного гипертонуса, дистонии, гипотонии, повышенной нервно-рефлекторной возбудимости. Если у малыша есть подобные заболевания, его стоит регулярно показывать неврологу, ортопеду и логопеду. Ведь чем раньше специалисты обнаружат патологии, указывающие на ДЦП, тем лучше. И очень важно не пропустить момент их формирования. Пока малыш не достиг года, невролог может простимулировать его развитие. Но если к годовалому возрасту стимуляция не дает результатов, ребенку ставят диагноз ДЦП. Это значит, что какие-то изменения в мозге уже закрепились и вылечить их не удастся. С этого момента помощь врача-невролога отходит на второй план, а на первый выходит работа ортопеда, реабилитолога, психолога и логопеда.

Комментарий специалиста:

Диагноз ДЦП у малыша до года установить сложно, но невролог с опытом уже с первых месяцев жизни новорожденного заподозрит проблемы психомоторного развития и угасания безусловных рефлексов. Если это произойдет, то в раннем возрасте малыша его родители могут получить хорошую новость: поскольку мозг ребенка еще имеет определенную пластичность, значит, компенсаторные возможности его организма можно простимулировать и избежать диагноза ДЦП. Но если время упущено и у ребенка уже начали развиваться патологические синкинезии (непроизвольные движения руками и ногами) — тогда малышу, скорее всего, будет поставлен диагноз ДЦП и назначена медикаментозная и реабилитационная терапия.

После постановки диагноза состояние ребенка будут оценивать несколько специалистов: невролог, ортопед (он осмотрит — нет ли у малыша подвывихов в тазобедренных суставах), окулист (установит ретинопатию — проблемы при кровоснабжении сетчатки глаза), педиатр (в целом посмотрит на соматическое здоровье ребенка), логопед (скажет, какие существуют задержки в познавательном и предречевом развитии). На основании оценки состояния ребенка врачи лечебной физкультуры назначат индивидуальный комплекс процедур, который ребенку с ДЦП предстоит проходить всю жизнь для того, чтобы стимулировать психическое, речевое и физиологическое развитие. Хорошо развиваться малышам с ДЦП помогает остеопатическая помощь, иглорефлексотерапия, массаж, плавание, кинезиотерапия, которую дополняют специальные упражнения для детей с ДЦП (они формируют у ребенка каждый отдельный навык движения руками и ногами). При этом снижается гипертонус, становится гораздо меньше патологических рефлексов и поз. После фиксации кинезиотейпов на теле ребенок может заниматься с мячом, валиком, на беговой дорожке, велосипеде, на специальных качелях и тренажерах.

Массаж при ДЦП у детей в современных методиках часто сочетают с парафинотерапией, электрофорезом, гальванизацией и другими физиопроцедурами, которые помогают улучшить лимфодренаж, нормализовать мышечный тонус. Для улучшения координации и интеллектуальных навыков используются методы мануальной терапии: врач воздействует на биоактивные точки и добивается хороших результатов, увеличивая объем движений ребенка, помогая улучшить речь, снять выраженность косоглазия, постепенно выработать навыки самообслуживания. При этом родителям ребенка с ДЦП необходимо быть готовыми к тому, чтобы проходить вместе с малышом весь курс 3-4-часовой реабилитации по 5 раз в неделю. Кроме того, родителей специально обучат определенным комплексам упражнений, который необходимо также выполнять с ребенком дома.

Особенности развития детей с ДЦП

Часто ребенок наряду с ДЦП страдает еще и несколькими сопутствующими проблемами — вывихами или дисплазией в тазобедренных суставах, сколиозом, вальгусной деформацией стоп и т.д. Поэтому для таких детей ортопеды назначают специальную обувь, а также дополнительные приспособления — ортезы, СВОШ (специальный аппарат при ДЦП), шины Виленского, а также проводят хирургические операции. После операции у ребенка могут возникать боли или спазмирование мышц — в таких случаях ему могут ввести инъекции ботулотоксина типа А (дозу вводимого препарата определяет врач-невролог). Нередко диагнозу ДЦП сопутствует и эпилепсия — в таком случае ребенку будет необходима дополнительная медицинская помощь.

Среди особенностей психического развития детей с ДЦП могут быть различные расстройства, включающие нарушения речи. Чтобы помочь малышу с развитием логики, моторики, памяти, коммуникативных навыков, к работе подключаются дефектологи и логопеды — они проводят коррекционную работу с детьми, страдающими ДЦП.

Комментарий эксперта:

Я часто наблюдаю такую ситуацию: 7-летний ребенок с диагнозом ДЦП хорошо двигается, но практически не умеет общаться и обслуживать себя. Это говорит о том, что родители бросили все свои силы на решение проблемы движения, напрочь забыв о развитии мозга малыша. Необходимые навыки речи и общения ребенок мог бы усвоить вовремя, но теперь ему придется приложить десятикратные усилия! Родители чаще всего ошибаются, считая ребенка с ДЦП неполноценным. Это неверно — просто нарушения двигательной активности мешают ему выражать то, что он прекрасно понимает. А ведь вовремя предпринятая коррекция действительно может помочь ему к 6-7 годам достичь нормального развития. Существует и другой тип родителей — те, кто развивают ребенка умственно, но физически стремятся его оградить от любых лишних телодвижений. Как правило, такой малыш вырастает в пассивную и неинициативную личность с потребительским отношением к окружающим. Не стоит относиться к ребенку с ДЦП, как к немощному. Напротив: желательно, чтобы дома у него были постоянные ежедневные несложные обязанности — протереть пыль, одеть куклу для прогулки, застегнуть свои сапоги, надеть шапку…

Ребенок с ДЦП: куда пойти учиться?

Дети с ДЦП — не простые личности. Они не со всяким вступают в общение, действуют и думают очень медленно. Им трудно сосредоточиться, что-то запомнить, поэтому они испытывают трудности при знакомстве и, как правило, не умеют играть. Тем не менее, они растут и развиваются. И однажды наступает момент, когда им пора идти в школу. Где же лучше учиться ребенку с ДЦП?

Чаще всего специалисты рекомендуют отправить такого ученика в специализированное заведение, где существуют необходимые условия для его обучения и содержания – пандусы, специальные дверные ручки, туалеты. Однако в российских школах такое оборудование встретишь нечасто. Кроме того, ни отечественные учителя в большинстве своем не настроены на присутствие в классе «особого ребенка», ни сами ровесники не знают, как с ним общаться. Правда, такие трудности возникают лишь в начальной школе, поскольку к 10-12 годам ребенок с ДЦП обычно достигает нормального умственного развития, а сверстники постепенно привыкают к его присутствию и даже заводят с ним дружбу.

Это факт – далеко не все общеобразовательные школы готовы принять ребенка с ДЦП. Но в некоторых из них все же существуют экспериментальные классы, где вместе с обычными школьниками обучаются инвалиды-колясочники. Как правило, это частные заведения с индивидуальными программами и небольшим количеством учеников в классе.
Но ведь и не каждый российский родитель готов к тому, чтобы до 10-12 лет сопровождать своего ребенка в обычной школе, пока тот не станет самостоятельным. По этой причине большинство детей-инвалидов заканчивают интернат по массовой программе и лишь малая их часть становится студентами. К тому же пока в России существуют лишь несколько вузов, полностью оборудованных для обучения инвалидов-колясочников.

При выборе профессии молодому человеку с ДЦП необходимо учесть степень заболевания. Если это легкая форма, то подойдут многие специальности – экономиста, младшего медперсонала, педагога. Людям со средней степенью ДЦП стоит выбирать специальности фрилансеров — программистов, копирайтеров, швей. Тяжелые случаи заболевания, увы, не позволяют трудоустроиться. Но это не исключает возможности творчества и развития.

Есть ноги — будет ходить! Опыт физической реабилитации ребенка с ДЦП

Массаж, плавание и нетрадиционная медицина помогли поставить сына на ноги.

Популярный автор кулинарных книг Эльмира Меджитова рассказывает историю преодоления детского церебрального паралича у своего сына. Активная позиция матери, нетрадиционные методы лечения и “неинвалидный” образ жизни позволили добиться успеха.

С разрешения сына я пишу эту главу в ободрение тем, кому в жизни привелось встретиться с нелегким заболеванием — детским церебральным параличом (ДЦП).

Читая книгу, вы, возможно, обратили внимание на то, что я постоянно ищу нетрадиционные методы лечения — то экстрасенсов, то колдунов, то интересуюсь целительством, то иглоукалыванием. Сейчас думаю о стволовых клетках. За их применением в медицине слежу уже более 30 лет, с тех пор, как появились первые сообщения об опытах на мышах. Но мой сын — не мышь, поэтому я жду, когда будут убедительные сведения об эффективном и безопасном применении стволовых клеток в любой точке земного шара. А ищу я нетрадиционные методы лечения потому, что остальные недостаточно эффективны.

Меж тем, когда сын родился, никто не заметил этого грозного заболевания, хотя с четвертого дня после рождения он наблюдался у лучших педиатров СССР в Институте педиатрии. Спустя некоторое время мне неоднократно укоризненно говорили:

— Мамочка, что же вы раньше не обращались? Если бы вы обратились до года, мы бы вылечили.

Тем не менее, до года и практически до двух лет ему не ставили никакого диагноза.

— Хорошенький мальчик, хорошенький мальчик, — говорили каждый раз педиатры, осматривая малыша.

Однако ему исполнился год, потом другой, а малыш не ходил.

— Задержка в развитии, — стали говорить врачи.

Я протащила сына по всей московской профессуре, но ничего внятного услышать не смогла. Известный специалист по ДЦП профессор Семёнова на мой вопрос, будет ли ходить сын, ответила:

— Мамочка, я не Господь Бог.

Профессор Лебедев ответил более ободряюще:

— Будет ходить, не скоро. с палочкой.

А я никогда не думала, что ребенок, у которого есть ноги, не будет ходить. Я говорила:

— Есть ноги — будет ходить! Медведи не умеют ходить по проволоке, но их учат. И я научу.

Поэтому он никогда не сидел, когда нужно было идти: сначала мы с мужем держали его за две руки и переставляли ему ноги. Потом, держась за две руки, он стал переставлять ноги сам. Потом — о счастье! — он стал держаться за одну руку. Потом оторвался от руки и сделал первый самостоятельный шаг.

На мой вопрос, можно ли медикаментозно лечить ДЦП, один из профессоров ответил:

— Попробуйте этот препарат, попробуйте тот.

Не получив конкретных рекомендаций, я осталась один на один со своими проблемами. “Мой сын — не подопытный кролик”, — подумала я и, не зная, как все же лечить ДЦП, приняла решение использовать те методы, которые не могут повредить и здоровому ребенку: плавание, массаж, лечебная физкультура. Поэтому ему еще не исполнилось двух лет, как мы двинулись в Евпаторию.

— Загорайте в кружевной тени деревьев! — напутствовал нас врач из Института педиатрии.

С тех пор мы всегда загораем в кружевной тени, не упускаем случая поплавать в море. Нужно ли говорить, что курортное лечение, при разумном его использовании, никому еще не повредило. Спустя месяц-другой после лечения в Евпатории ребенок стал ползать! Потом стоять на ногах, сначала секунду, другую. Дома мы продолжали делать массаж, старались, чтобы он не сидел сиднем, постоянно любым способом старались водить его за руки или на ходунках. Сначала он буквально висел на наших руках, его ноги не чувствовали опоры, отсутствовали рефлексы. Потом — о чудо! — он смог без поддержки простоять секунду! Спустя месяц он стоял сам уже две секунды, потом три.

Читайте также:  Семь этапов романтических отношений и иллюстрирующие их фильмы

(Перечитывая рукопись, я увидела следующую ремарку сына, которую решила сохранить: “Справедливости ради надо сказать, что медикаментозно меня тоже лечили. Мама с настороженностью относилась к лекарственной терапии, внимательно изучала справочную литературу по лекарствам, проверяя все назначения врачей и советуясь с двумя-тремя специалистами. Она исповедует главный принцип: “Не навреди!”.)

Когда сыну исполнилось семь лет, мы отдали его в специальную школу-интернат на пятидневку. Трудности были с обучением письму, с ориентированием в пространстве и прочее, и прочее, и прочее. В школе, в основном, были прекрасные специалисты, которые помогли справиться со многими проблемами, которые сопутствуют диагнозу ДЦП.

В старших классах сын перешел в обычную школу, а по окончании школы поступил в Московский государственный университет печати, окончил редакторский факультет, с тех пор помогает мне в работе, в частности, над этой книгой. За развитый интеллект, обширную кладовую знаний в самых разных областях он получил кличку Большая Бродячая Энциклопедия. Речь у него чистая, внятная, без логопедических дефектов, лучше, чем у многих дикторов нынешнего телевидения.

Остались ли у него какие-нибудь проблемы? Да, в частности, его походка сохраняет последствия ДЦП. А многие ли люди могут сказать, что у них нет проблем? По крайней мере, он никогда не вел “инвалидного” образа жизни, то есть ни в чем не был ограничен. С детских лет он обычно ездил с нами на съемки, путешествовал по родной стране и за границей. И сейчас у него большие планы, которые, если Бог даст и живы будем, осуществятся.

В ободрение страждущим, у кого в семье появился малыш с таким диагнозом, хочу сказать, что это заболевание имеет одну характерную особенность: если вы занимаетесь ребенком, болезнь отступает. С каждым днем ребенок становится крепче, двигательные функции улучшаются. Во взрослый возраст ребенок переносит те проблемы, которые остались от детских лет, если они остались.

GMFCS: будет ли мой ребенок ходить?

В текстах о ДЦП мы часто употребляем сокращение GMFCS — шкала больших моторных функций. Разбираемся, что это такое

Шкала больших моторных функций (GMFCS) была разработана в 1990-е годы в Канаде, и с ее появлением стало возможным с большой точностью ответить на самый часто задаваемый родителями детей с ДЦП вопрос: «будет ли мой ребенок ходить?» Методика позволяет специалисту сказать: «да, будет» или «нет, никогда». Но у родителей возникает следующий вопрос: что делать с этим знанием?

Когда определяется уровень по GMFCS?

Шкала глобальных моторных навыков GMFCS подробно описывает пять функциональных уровней, различающихся по доступным человеку возможностям контроля над телом. Так, дети с первым уровнем (GMFCS I) освоят ходьбу и даже бег, а дети с самым тяжелым (GMFCS V) – смогут с помощью специальных приспособлений удерживать позу.

Классификация подробно описывает стадии развития ребенка для каждого уровня, выделяя пять возрастных групп: до 2 лет (с 8 месяцев), от 2 до 4, от 4 до 6, от 6 до 12 и от 12 до 18 лет. В России для самой младшей группы Шкала не используется.

«До 2 лет мозг ребенка очень пластичен, активно развивается и происходит естественный набор навыков. В этом возрасте еще слишком рано судить об уровне моторного развития, все еще может поменяться, — поясняет врач-невролог руководитель отделения реабилитации детей с ДЦП медцентра «Милосердие» Елена Семенова. – На основании того, что ребенок умеет в 2 года, мы не можем поставить штамп на всю жизнь. Но, оценивая динамику набора двигательных навыков, после 2-х лет уже довольно точно можно определить уровень по шкале GMFCS и предсказать, сможет ли ребенок самостоятельно передвигаться».

Набор основных навыков происходит примерно до 6-7 лет у детей с уровнем GMFCS I, а у детей из других групп заканчивается тем раньше, чем тяжелее уровень.

Нужно учитывать также особенности каждого конкретного ребенка. Так, например, дети с гиперкинетическими формами ДЦП (формами, при которых происходят непроизвольные движения) с возрастом улучшают контроль движений и могут приобретать новые навыки, которые ранее были им недоступны.

«Всегда есть некоторый разброс, — говорит Елена Семенова. – Шкала вовсе не указывает на то, что все дети такого-то уровня к 6-ти годам ровным строем пошли и продемонстрировали вот это и вот это. Кто-то раньше, кто-то позже. Но в какой-то момент набор навыков останавливается, и любой ребенок с ДЦП доходит до определенного предела, выше которого он уже не может шагнуть из-за того просто, что его нервная система не развилась достаточно».

Уровень GMFCS — это на всю жизнь?

Никакой уровень GMFCS не может и не должен быть причиной отказа от реабилитации и обучения. Шкала просто помогает ставить соответствующие состоянию цели и задачи. И важно, чтобы мама тоже понимала, где «потолок» у ее ребенка, выше которого он «не прыгнет».

На границах уровней II и III или III и IV по GMFCS в период активного роста и развития может возникать неясность, но дети с ДЦП как правило не переходят с одного уровня на другой.

Так называемые «откаты», то есть ситуации, когда ребенок развивался определенным образом, а потом вдруг утратил полученные навыки, нетипичны для церебрального паралича. При потере уже имеющихся двигательных навыков надо в первую очередь исключить прогрессирующие заболевания ЦНС, которые на начальных стадиях можно спутать с ДЦП. «Откат» происходит в результате повторного поражения клеток головного мозга (например, во время приступа, который может быть вызван перегрузками и нервным перенапряжением, особенно если у ребенка уже была обнаружена эпиактивность), и в таком случае, к сожалению, приходится все начинать с чистого листа.

Сам по себе ДЦП не прогрессирует, но вторичные ортопедические осложнения могут привести к ухудшению состояния.

Так во взрослом возрасте человек с уровнем GMFCS III может перестать ходить с ходунками и пересесть в коляску, но это не значит, что он перешел на более тяжелый уровень – это естественное течение болезни. Чтобы снизить вероятность такого развития событий, необходимо прицельно заниматься профилактикой ортопедических осложнений и тренировать мышечную силу. Только заниматься реабилитацией и профилактикой и в детском, и во взрослом возрасте нужно по рекомендации специалиста, так как неправильные нагрузки также могут привести к ухудшениям.

«Если ребенок сам себе предоставлен, — объясняет Елена Семенова, — сидит в неправильной позе целый день, или сам стоять не может — поэтому и не стоит, через какое-то время у него будут контрактуры, которые не дадут ему стоять уже даже в вертикализаторе, хотя изначально у организма были для этого возможности. Если каждый день не поддерживать мышцы, то они перестанут работать и у здорового человека».

Вредно ли мечтать?

Все дети разные, а даже самые внимательные и профессиональные врачи – не прорицатели. С большой долей уверенности можно сказать, что перехода на более высокий уровень по Шкале глобальных моторных функций тоже не происходит. Истории о том, как «безнадежный ребенок пошел своими ногами», обычно не отражают действительность, и под «безнадежностью» родители все же подразумевают вовсе не пятый и даже не четвертый уровень GMFCS.

Ситуацию всегда нужно оценивать реально, чтобы в ней нормально функционировать и с ней справляться. Даже продолжая мечтать о том, как ребенок будет ходить самостоятельно, не стоит пытаться перепрыгнуть сразу через несколько ступенек. Внутри одного уровня GMFCS развитие тоже должно идти поступательно.

«Задача специалистов не в том, чтобы объяснить маме, что ее ребенок в чем-то безнадежен, — говорит Елена Семенова. – Наша задача в том, чтобы выявить доступные возможности ребенка и помочь их развить. Но бывает, что возникают сложности. Например, мы считаем, что ребенку на данный момент актуально научиться ходить с ходунками или держась за поручни. И необходимо, чтобы дома он мог тренировать этот навык. Но дома, допустим, все заставлено мебелью так, что ходунки не проходят, а делать поручни семья принципиально не хочет, говоря: «нам это не важно, пусть он учится ходить сам, как все люди». Но он может ходить только с поддержкой, держаться за стены и мебель ему неудобно. А ходьба «как у всех людей» ему недоступна!»

Ходьба — главное, все остальное – приложится?

Правильно подобранные технические устройства и приспособления помогают ребенку жить насколько возможно в его ситуации комфортно и самостоятельно. То есть, пользуясь диагностическими данными, можно не тратить огромное количество времени и сил на то, чтобы ребенок сделал три шага в ходунках, а научить его пользоваться коляской и активность направить в другое русло.

Большая моторика – это важнейшая, но только одна из составляющих жизнедеятельности человека. Чтобы пользоваться компьютером и гаджетами, должна быть развита мелкая моторика. Чтобы общаться, нужны коммуникативные навыки. Чтобы справляться с ежедневными задачами, нужна устойчивость эмоционально-волевой сферы. Без набора знаний об окружающей действительности ребенок может подвергнуть себя и других опасности. И развитие по всем этим направлениям нельзя откладывать на потом.

«Родители часто смотрят на реабилитацию именно в таком ракурсе: нужно развивать двигательные навыки, а все остальное – как-нибудь само. Но это не так. Ребенка нужно развивать целиком, и все одинаково важно, — говорит Елена Семенова. – Потому что, если родителей не волнует ничего, кроме как «чтобы ребенок ходил ножками», то может возникнуть ситуация, когда он совсем не ориентирован в окружающем мире и не контролирует свое поведение, но зато ножками носится так, что его из рук выпустить нельзя».

Можно ли «замотивировать на успех»?

Фото: диакон Андрей Радкевич

Если с ранних лет внушать: «ты сможешь, давай работай, стремись – и все получится», и ребенок будет верить, а потом вдруг окажется, что поставленные цели недостижимы, как бы много он ни трудился, это будет очень тяжелый эмоциональный удар.

Ни врачи, ни родители не должны обещать невероятное.

«Иначе в подростковом возрасте ребенок может просто сесть и вообще отказаться шевелиться, — делится своим опытом Елена Семенова. – Буквально недавно к нам в центр приходил мальчик 12-ти лет, и мы так и не смогли с ним работать – так горько он был разочарован безуспешностью всех предшествующих попыток реабилитации. Тяжелейшие многолетние усилия все равно не сделали его походку такой же, как у здорового человека».

Если переключить внимание с ограничений, которые дает ДЦП, на возможности, которые есть у ребенка, то он научится с ними жить и радоваться. Ведь при всех степенях ДЦП есть доступные способы активности.

Даже неподвижного ребенка можно оставить сидеть так, что голова будет болтаться, и он не будет видеть ничего вокруг, а можно зафиксировать в позе, когда он сможет видеть окружающий мир и интересоваться им. Есть электрические кресла и коляски, передвижение на которых приносит массу положительных эмоций детям с различной тяжестью нарушений.

В современном мире ограниченный в движении человек может получать образование дистанционно, общаться, делать покупки и оплачивать счета через интернет, пробовать себя и добиваться своих личных успехов в разных областях.

«Мне кажется, — размышляет Елена Семенова о детях, которые научились быть счастливыми со своим диагнозом, — их родители радовались всем тем возможностям ребенка, которые у него есть. Они предлагали задачи, с которыми ребенок мог справиться. Потому что если все время ставить перед ребенком задачи, которые он решить не может, у него развивается апатия: не хочется даже пробовать. А если задача ставится таким образом, что можно почувствовать результат, увидеть реальные приятные последствия своих усилий, то это очень увлекательно и это позволяет научиться получать удовольствие от жизни».

На самом деле, Шкала больших моторных функций, определяя границы возможностей ребёнка, не столько закрывает, сколько открывает перед ним большие, а главное, реальные перспективы.

Ссылка на основную публикацию